Я долго искала смысл жизни. Помню, что лет в 6 уже задавалась вопросами «зачем жить и нужно ли это вообще». В подростковом возрасте стала искать ответы на эти вопросы в около-духовных течениях. Перерождения, карма, высшие силы и прочее. (По принципу: если не получается найти решение на этом уровне абстракции, нужно выйти на более высокий уровень абстракции и искать решение там.) И мысль о том, что есть какой-то смысл для каких-то «высших сил», есть какой-то урок для моей бессмертной души, будет какое-то следующее перевоплощение, где мне будет лучше, если я в этом воплощении разгребу тонну говна, долгие годы мотивировала меня к жизни. Ну или даже не совсем так. Всерьез заняться темой суицида мешал страх того, что в следующем воплощении будет еще хуже, если сейчас говно не разгрести.
Осенью 2014 я начала учиться много чему, в том числе тесно-ориентированной терапии. На семинаре Жени Белых по работе с темой смерти Женя предложила задуматься на тему «а что если наша жизнь все-таки конечна, что если нет никаких перевоплощений и т. п., что если человек просто умирает и на этом конец». Я поняла, что не могу об этом задуматься. Для меня тогда смысла нет вообще и нужно прямо сейчас идти прыгать со скалы. Это приоткрыло дверцу в тему. Я хотела с этим разобраться. Было интересно как с чисто философской точки зрения, так и для того, чтобы иметь возможность работать с клиентами с этой темой. Разобраться для самой себя — хотелось меньше всего (страшно?).
Итак, жить в одной полярности — «около-духовной», когда душа бессмертна и есть «высшие силы» — я уже научилась. Теперь предстояло освоить другую полярность — материалистическую, когда нет никаких душ и высших сил, когда просто рождаешься, просто живешь, и просто умираешь, и всё! Я стала донимать вопросами терапевтов и тренеров. «А в чем смысл и в чем ценность жизни с позиции материализма, если нет высших сил и души?» Удовлетворяющего меня ответа я не получила. В основном сводилось к тому, что не может такого быть, чтобы не было души и высших сил, и/или, что все, что в мире есть, — кому-то нужно. Но все те же терапевты и тренеры продолжали со мной работу на тему смысла и ценности жизни.
Как раз незадолго до семинара «про смерть» и всей этой истории про материализм, после очередного цикла терапии индивидуальной и учебно-групповой, я испытала радость. И осознала, что предыдущие много-много лет радости я не испытывала. Ну т. е. то, что я раньше воспринимала как радость — было работой ума. Реже — эйфорией от гормонального всплеска. А чувства радости, нормального здорового чувства радости — не было. Много-много лет у меня не было чувства радости. А потом вдруг оно появилось. И продолжалось несколько дней. И тогда я смеялась. Искренне так, по-настоящему смеялась. Даже над шутками в комедийном ситкоме смеялась. А раньше я не смеялась. Вообще я очень серьезная. И шуток не понимаю. И этот комедийный ситком смотрела, а сама не смеялась, только на уровне работы ума я отмечала — «в этом месте юмор». Тогда я поняла, насколько безжизненной была моя жизнь уже много лет. Механистической. Лишенной чувств. Построенной исключительно на работе ума. Неестественной. Вот как у героя того ситкома, как у Шелдона Купера. И было больно это осознавать. Но радостно от того, что теперь я снова могу радоваться и смеяться, как могла когда-то в детстве, до 6 лет.
Через какое-то время радоваться и смеяться я снова перестала.
И вот недавно, после глубокой работы про ценность жизни, снова в поисках ответов на все те же вопросы, я прочитала в википедии в статье «Влечение к жизни» эти строки:

При продолжительном ограничении в удовлетворении основных влечений, при постоянном сокращении работы основных рефлексов падает даже инстинкт жизни, привязанность к жизни. И мы знаем, как умирающие в низших, бедных слоях населения спокойно относятся к смерти. Если не ошибаюсь, в Китае даже существует возможность нанимать за себя на смертную казнь.
Павлов И.П. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных. – М.: Наука, 1973., с.218

По мнению И.П. Павлова функцию самосохранения несут все исследованные им общие рефлексы. Среди сложнейших безусловных рефлексов он выделил следующие: 1) рефлексы обеспечивающие индивидуальное самосохранение особи (пищевой, оборонительный, агрессивный, рефлекс свободы, исследовательский, рефлекс игры); 2) рефлексы обеспечивающие сохранение вида (половой и родительский).

И тогда для меня сложился пазл во вполне себе материальном мире, безо всяких около-духовных изысканий.
Как раз в 4-5 лет условия моей жизни сложились так, что было перманентное «ограничении в удовлетворении основных влечений» и «постоянное сокращение работы основных рефлексов». И, видимо, как раз к 6 годам исчезли радость и умение искренне смеяться, но появились вопросы про смысл жизни. И это не удивительно, что если человек ничего не чувствует, а если чувствует, то только боль и страдания, то он задается вопросом, а зачем вообще жить-то, в чем фишка, в чем великий смысл такой жизни.
Тогда я вспомнила, что как-то перелистывала конспект по телеске и увидела фразу вроде «Лоуэн считал, что смысл жизни в удовольствии». В тот момент подумала «какая интересная мысль, и странно, что я пропустила ее мимо ушей на самом семинаре».
Все сложилось воедино: когда человек Живет, в полном смысле этого слова — Живет, чувствует все свои чувства, испытывает радость, удовольствие, у него не возникает вопросов «зачем он живет», ему просто хорошо, ему нравится Жить, он может творить и это приносит ему удовольствие, и он находит те формы творчества, которые приносят ему больше удовольствия — он находит дело, которым он хочет заниматься, находит цели — смысл организуется сам собой, а человек просто движется по жизни легко, энергично и с удовольствием, безо всяких дурацких вопросов про смыслы, и для этого не нужно верить в высшие силы, карму и перерождение.
А когда человек лишается радости и удовольствия, он перестает жить, жизнь становится неживой, механистической, и возникают вопросы «А зачем все это? Какой смысл?».
Много раз я читала об этом в книгах. И как блокируются чувства, и как образуется невроз, и как из невроза происходит вопрос про смысл жизни, и какие еще есть причины у вопроса «жить или не жить». Но знать это в теории и прочувствовать это на себе — это совершенно разные вещи. Из теоретического знания я понимала это про других. Но не понимала, не чувствовала этого про себя.
Что стало с моими крайностями мировоззрения — около-духовной и около-материалистической? Теперь я могу и так, и этак. Я не знаю, есть ли «высшие силы», прошлые и будущие жизни. Я допускаю, что они могут быть. Также я допускаю, что их может и не быть. Например, в расстановках работа идет на основе того, что перевоплощения есть и есть кармический урок. Прекрасно, я принимаю это, принимаю, что это может быть. Также я допускаю, что это может быть только метафорой, в которой мое бессознательное доносит до меня информацию. Сейчас у меня нет необходимости придерживаться какой-то крайности в этом вопросе. Сейчас интерес к духовному уже не как подпорка, чтобы не самоубиться, а просто как возможность увидеть мир еще и с такой стороны, оставляя при этом некоторую степень допущения и недопущения.
Ну а возвращение полноценной радости и удовольствия — в процессе. 🙂

И я благодарна всем, кто участвовал и продолжает участвовать в этом процессе!

P.S. Просто быть, просто чувствовать, просто слышать, просто видеть, просто дышать, просто идти, просто лежать, просто писать, просто говорить, просто танцевать, просто смеяться, просто быть рядом с другим… просто получать удовольствие от всего это.

Поделиться
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •