Быть собой, быть счастливым

Профессиональная поддержка на пути к себе

Tag: родители

Как не встретились Марина и Игорь.

Как не встретились Марина и Игорь

Марина и Игорь влюбились друг в друга. Оба искренне хотели быть вместе и построить счастливые отношения. Но…

Часть первая. Марина.

Когда Марина познакомилась с Игорем, она была уверена в своей женской привлекательности. Она считала себя симпатичной и умной, имела широкий круг интересов и увлечений и была хорошим специалистом в узкой профессиональной области, умела поддержать разговор на любую тему, кроме политики и современного ТВ,  считала себя неплохой хозяйкой и владела определенными «секретами» в сексуальной сфере.

Игорь, на её взгляд, был красивым и умным. А еще обладал чуткостью и глубиной – тем, что Марина очень ценила в людях. Марина «загорелась»: «мне нужен этот мужчина!». Но она не хотела спешить с развитием отношений, хотела, с одной стороны, присмотреться получше к Игорю, с другой стороны, дать возможность Игорю увидеть её, Марину, и все её достоинства. После чего, по мнению Марины, Игорь просто не смог бы устоять перед её очарованием.

Однако по инициативе Игоря отношения быстро перешли к сексуальному контакту. Марина уже и забыла о первоначальных планах – она была слишком увлечена им. Игорь же вел себя неоднозначно – был то теплым, то холодным. То устраивал романтические свидания, то говорил, что между ними ничего нет, просто секс. Марина же была настолько заинтересована в этом мужчине, что была готова согласиться на все что угодно, хотя и ощущала сводившее её с ума чувство отвержения.

Кроме отвержения в контакте с Игорем Марина переживала дикий стыд и непокидающее её чувство, что «она какая-то не такая», недостойная его, что в ней всё время что-то не так, что ей надо становиться лучше, чтобы его «заслужить». Игорь практически не говорил ей теплых слов, хотя Марина привыкла к потоку комплиментов от мужчин. А если Игорь и делал «комплимент», то в духе «неплохо, но сразу видно, что можно лучше».

Сначала Марина почувствовала себя уродиной рядом с ним. Игорь сказал, что у нее живот («надо похудеть!»), усы («надо с ними что-то сделать!»), попа расплылась («надо подкачать!»), а грудь красивая, но грушевидная лучше. Марина удалила «усы», перестала есть по вечерам, пошла в спортзал и сокрушалась, что вот с грудью-то она ничего сделать не может. Хотя раньше Марина гордилась своими мягкими округлыми формами, никогда не считала себя толстой, а её грудь получала массу комплиментов.

Потом Марина почувствовала себя тотальной неумехой в сексуальной сфере и вообще в жизни. Игорь ни разу не сказал, что ему хорошо в постели с Мариной, но постоянно рассказывал, как ему бывало хорошо с другими женщинами. Он постоянно выражал недовольство массажем, который ему делала Марина, едой, которую она готовила, одеждой, которую она надевала. При этом не говорил, как ему хотелось бы, а просто был недоволен тем, что есть. Марина же старалась-стралась-старалась становиться лучше для него.

В довершение Марина стала чувствовать себя еще и полной тупицей. У нее не получалось развивать разговор с Игорем. Она как будто утыкалась в стену. Долгое время она не знала, о чем вообще его спрашивать. Но когда все-таки находила интересные для нее вопросы, Игорь отвечал как-то коротко, сворачивал разговор, а потом и вовсе стал избегать общения, ограничиваясь кратким обсуждением бытовых тем. Ей стало казаться, что она неинтересная, что ей нечего предложить мужчине.

В какой-то момент Марина наконец задумалась «А что этот мужчина предлагает ей?!» Он не предлагал отношения («просто секс»), не говорил ей теплых слов, не предлагал интересных бесед (он вообще мало чем интересовался – в его жизни были только работа и компьютерная игра уже много лет), перестал устраивать свидания («нет денег»), не старался делать для нее что-то приятное (хотя сам все время что-то просил, но был всем недоволен). Марина удивилась, как она вообще оказалась и надолго застряла в этой истории?!

Часть вторая. Игорь.

Игорь развелся 10 лет назад, пробыв в браке всего год. Ему казалось, что развод для него ничего не значил («легко женился, легко развелся»), но после развода он стал чаще выпивать и сам не заметил, как каждый вечер стал проводить в компании крепкого алкоголя и компьютерной игры.

Отношения с женщинами не складывались. Сам он нравился многим. Но ему редко кто-то нравился. И те, кто нравились ему, почему-то не отвечали ему взаимностью. Так Игорь привык жить один и быть один. Он называл это самодостаточностью. Хотя где-то в глубине души мечтал встретить подходящую женщину и прожить с ней счастливо всю жизнь. Тогда, думал он, он бы бросил пить, начал бы чем-то заниматься и стал бы больше зарабатывать, а пока что ему было не за чем шевелиться – он же один.

Марина очень заинтересовала Игоря. Она была привлекательной и умной, с ней было интересно. А еще в ней было что-то одухотворенное, волшебное. И да, грудь, у нее была потрясающая форма груди («круче только грушевидная, но, говорят, эти женщины холодные по характеру, так что грудь Марины была идеальной»). Еще Марина казалась очень доброй и ласковой. И Игорь где-то в глубине души строил планы на счастливую совместную жизнь.

Игорь не хотел торопить события. Он хотел присмотреться к Марине. Хотел, чтобы между ними возникла привязанность и эмоциональная близость. Но по инициативе Марины они очень быстро перешли к сексуальному контакту. После этого Марина, казалось, проходу ему не давала и постоянно старалась его «завоевать», во всем ему угождая. Это отталкивало Игоря. Он привык к одиночеству, и ему нужно было время, чтобы снова привыкнуть быть с кем-то. А такая угодливость раздражала, т.к. он хотел видеть рядом самодостаточную женщину.

Такая ласковая поначалу и светившаяся каким-то внутренним светом, Марина стала меняться. Все чаще она была чем-то недовольна, внутренний свет угас, улыбка исчезла. Она стала требовать, чтобы Игорь бросил пить (желательно «еще вчера»), чтобы проводил с ней больше времени, стала жаловаться, что он ничего для нее не делает, в то время как она для него старается.

Игорь всё еще искренне верил в возможное совместное счастье. Он внимательно выслушивал все претензии Марины и старался исправить ситуацию. Но Марина озвучивала всё новые и новые требования. Не упуская возможности напомнить о старых. Игорь всё и так помнил, но ему нужно было время, а Марина давила и требовала все немедленно. Игорь устал от давления. Стал отстраняться. На что Марина отреагировала угрозой разрыва, заявив, что с ним уныло.

Часть третья. Детство.

Так, Марина задумалась, почему она застряла в этих отношениях. А застряла она потому, что в отношениях с Игорем испытала те чувства, которые испытывала в своей родительской семье – отвержение, стыд, ощущение собственной «плохости». Строгая мама все время требовала, чтобы всё было лучше и лучше («неплохо, но можно лучше»). А отчим все время подтрунивал над её телом, что какая-то она не такая (слишком худая, слишком сутулая и т.д.). Но кроме этого в Игоре время от времени мелькало то, чего ей не хватало в родительской семье, и она надеялась это получить, – душевное тепло.

У Игоря действительно было душевное тепло. Но он боялся собственных чувств, боялся их проявлять и быть с ними в контакте. Когда он испытал чувства к Марине, он стал защищаться от них, как мог, – обесцениванием Марины и их отношений, убеганием из контакта.

Игорь успел получить опыт теплого контакта с родителями. Поэтому душевное тепло у него было. Но он рано потерял отца, а из-за этого вскоре и контакт с матерью. У Игоря сформировался страх близких отношений из-за возможной потери любимого человека (закрепившийся потом еще и разводом). А т.к. мать отдалилась от него и перестала его слышать, у Игоря сформировалась такая структура характера, которая, с одной стороны, давала его глубину и чуткость, с другой стороны, – эффект постоянного недовольства всем (потому что от матери он постоянно получал не то, что он просил).

Мама Игоря тоже была строгой, тоже требовала от него совершенства и никогда не хвалила. Поэтому Игорь не умел делать комплименты (а еще комплимент это ведь выражение теплых чувств, которых Игорь боялся) и он тоже требовал от всех совершенства, а к своему несовершенству относился очень болезненно, прикрывая свой стыд агрессией.

Часть четвертая. Марина и Игорь.

Марина и Игорь встретились и влюбились друг в друга. Оба искренне хотели быть вместе и построить счастливые отношения.

Игорь боялся любви, т.к. боялся её потерять. Поэтому он слегка притормаживал процесс сближения, не хотел говорить о чувствах, боялся даже признать отношения отношениями.

Марина боялась любви, т.к. боялась быть отвергнутой. Поэтому она слегка ускоряла процесс сближения, чтобы уж наверняка почувствовать себя в надежной связи.

«Торможение» Игоря Марина восприняла как отвержение. И от отчаяния начала еще больше ускоряться и пытаться завоевать возлюбленного. В этом «трепыхании» Марина начала терять себя, подстраиваясь под Игоря, стараясь ему угодить. Создался дисбаланс: Марина отдавала больше – больше, чем она сама хотела и могла, – Марина истощалась.

Игорь испугался такого «налета» и стал еще больше «притормаживать». Но всё же привязывался к Марине. И в защиту себя от привязанности – стал немножко обесценивать Марину неудачными комплементами и неуместными рассказами о других женщинах. Марина еще сильнее чувствовала отвержение и еще больше старалась. Процесс становился цикличным.

Марина истощилась. Марина стала требовать отдачи. Игорь напрягся. Он ведь не просил Марину так стараться, да и вообще её старания его раздражали. Чем больше напрягался и отстранялся Игорь, тем больше начинала требовать Марина. Процесс становился цикличным.

Чем больше требовала Марина, тем больше напрягался Игорь и, убегая от своих чувств, еще глубже уходил в компьютерную игру. Тем сильнее злилась Марина, разочаровываясь тем, что из Игоря муж и отец будет не очень-то, если он так зависает в игре. Чем больше злилась Марина, тем активнее Игорь прятался от ее злости в игре. Процесс становился цикличным.

При всем при этом Игорь всё же хотел отношений и вкладывался в их развитие, старался услышать Марину, её желания, сделать ей хорошо, был готов что-то менять в себе. Марина же, с одной стороны, хотела мгновенных изменений, с другой стороны, вообще ничего хорошего от Игоря принять не могла, потому что уже погрузилась в свои семейные истории, где она «плохая» и «ничего хорошего недостойна».

Деструктивная воронка закручивалась. В глубине этой воронки пара попала в еще один неприятный слой. Пережив несколько историй с предательством, Марина очень боялась измены. Замечая, что Игорь отстраняется, Марина начала ревновать. У Игоря же была ранена тема доверия. Он очень сильно огорчался, что Марина ему не доверяет.

Однажды Марина заметила царапины на спине у Игоря…

Часть пятая. Не встретились, но встретили…

Марина и Игорь не увидели друг друга – каждый из них строил отношения не с партнером, а со своими страхами и историями семейной системы. И хотя они оба знали о том, как важна открытость и искренность, как важны открытые диалоги, они не смогли обсуждать все вопросы: некоторые темы были настолько эмоционально заряжены, что у них не хватало сил говорить о них конструктивно, в итоге оба закрывались, молчали, и между ними росла стена недопонимания, а накопленный гнев прорывался невзначай сказанными обидными словами и упреками. Но зато они увидели частички себя в этих отношениях – свои страхи.

Марина обнаружила под своей казалось бы уверенностью в женской привлекательности большую уязвимость в этой сфере. После истории с Игорем Марина стала крепче и жестче. Перестала так сильно ориентироваться на мнение других людей. Перестала подстраиваться под других людей, теряя себя. Перестала так мчаться завоевывать заинтересовавшего её мужчину и стала позволять мужчине ухаживать за ней.

Игорь увидел, что страх снова пережить боль потери и попытки загородиться от этого страха, закрывают ему доступ и к другим чувствам, в том числе любви и радости. Законсервировавшись в своем «безопасном мирке», он не живет, а просто существует. Игорь смог принять, насколько важны чувства и их выражение для построения отношений, и решился встретиться со всей глубиной своих чувств.

Может ли мать не любить своего ребенка?

Может ли мать не любить своего ребенка?

Сказать «Да, может не любить» — навлечь на себя общественную бурю. И выбить почву из-под ног у тех многих, которые живут лишь надеждой на то, что мама их все-таки любила, хотя проявлялось и ощущалось прямо противоположное.

Сказать «Нет, не может. Мать всегда любит своих детей» — соблюсти лояльность общественному мнению. Но одновременно с этим лишить права на существование всех тех матерей (по факту существующих и в большом числе), которые не чувствуют любви к своим детям или даже чувствуют отторжение и ненависть, а также тех детей, которые уже ни на что не надеются, а твердо уверены в своих ощущениях, что материнской любви они не получили.

Каков же все-таки ответ? Откуда берется надежда на любовь? И почему общество так крепко держится за идею, что всякая мать любит своего ребенка и не может быть никак иначе?

Разделим понятие «любить» и на два отдельных: «чувствовать любовь» и «проявлять любовь» (предполагается, что проявлять любовь достаточно здоровым образом).

Мать может чувствовать любовь к ребенку, но не иметь возможности здоровым образом проявлять ее.

Также мать может не чувствовать любви к ребенку. Может быть абсолютно холодной и равнодушной. Может чувствовать ненависть и отторжение. По факту — так бывает.

Почему так происходит?

Первый вариант. Мать чувствует любовь, но проявляет ее нездоровым образом или не проявляет вообще.

Само чувство любви мать получила (от своих родителей, бабушек-дедушек или хотя бы каких-то других родственников/воспитателей). Но не получила здоровую модель материнства. И теперь просто передает нездоровую модель.

Или же полученного чувства любви хватило, чтобы иметь возможность его чувствовать, но само по себе детство было травматичным — по причинам семейного или культурно-временного контекста или просто «случайно», например, в семье все было хорошо, но потом кто-то из родителей погиб от несчастного случая, или началась война, или тяжелый кризис в стране, или кризис в семье, например, родители потеряли второго ребенка во время беременности, или просто в семье была очень нездоровая модель отношений, или воспитывали по Споку, и т. д. Тогда мать как личность просто не достигает зрелости, остается со своими детскими переживаниями, обидами, дефицитами и травмами. И не может реализовывать здоровое зрелое материнство. Например, она может в своем ребенке видеть свою маму, которая рано умерла, или ушла в депрессию по какой-то причине, или была вынуждена очень много работать в кризисное время, и возлагать на ребенка материнские функции по «долюбливанию» ее самой. Несмотря на чувство любви к ребенку, здоровым образом она любовь не проявляет.

Второй вариант. Мать не чувствует любви к своему ребенку.

Мать даже могла получить любовь от своей семьи, но потом в ее жизни случилось что-то настолько травматичное, что она не смогла с этим справиться, ее чувства заблокировались. Она не то что любви не чувствует, она просто почти ничего не чувствует, живет почти автоматически.

Или, опять же, она могла получить любовь, но в ее раннем детстве случилось что-то травматичное, травмированная часть была вытеснена. И тогда ее фактический ребенок по достижении возраста, когда мать пережила травму, резонирует с ее травмированной вытесненной частью. Мать смотрит на фактического ребенка, а видит своего травмированного внутреннего ребенка. И не может на него смотреть, не может быть с ним в контакте, испытывает отторжение и ненависть. Чем больше таких вытесненных внутренний частей у матери, тем сложнее у нее отношения с ее фактическим ребенком.

Или мать могла не получить любовь от своей семьи. Потому что ее воспитывали люди, которые не чувствовали любви к своим детям, потому что их воспитывали люди, которые не чувствовали любви к своим детям. Тогда она не может передать чувство любви дальше — своим детям. Она не чувствует любви просто потому что не может, такого явления не было в ее жизни.

В кинофильме Ингмара Бергмана «Осенняя соната» прекрасно показаны чувства и отношения между матерью и дочерью. Дочь чувствует, что мать никогда не любила ее. Мать действительно не испытывает ни капли любви к дочери, но хочет, чтобы дочь любила ее. В какой-то момент мать рассказывает о своем детстве, в котором не было места любви к ней, и становится понятно, почему ее отношения с дочерью обрели такой характер.

Вот что пишет героиня фильма (дочь): «Мне нужно научиться жить на Земле. Я одолеваю эту науку. Но мне так трудно. Какая я? Я этого не знаю. Я живу как бы ощупью. Если бы произошло несбыточное, если бы нашелся человек, который бы меня полюбил такой, какая я есть, я бы наконец отважилась всмотреться в себя.» Это хорошо описывает, как ощущают себя дети, которых не любили.

Откуда берется надежда на любовь и почему общество так яростно убеждено, что всякая мать любит своего ребенка?

Это связано с механизмом расщепления в случае травмы. Когда человек не может справиться с травматичным переживанием, его психика, чтобы совсем не порушиться, расщепляется на три части: Адекватную, Травмированную и Выживающую. Травмированная (часто вытесненная) — хранит переживания о травме. Выживающая — не позволяет травматичным переживаниям прорваться наружу, в сознание, отрицает их.

Когда ребенка не любит мать — это очень большая травма. В детском возрасте ребенок не может с этим справиться. И он расщепляется. Травмированная часть точно знает и чувствует, что ребенка не любили. Но выживающая часть «убеждена», что ребенка все-таки любили. Чтобы не сойти с ума и не умереть, ребенок цепляется за надежду, что его любили, «любят, но просто по-своему», или хотя бы «будут любить, если он станет хорошим».

Травма это масштабная, поэтому общество из своей выживающей части так держится за иллюзию обязательной материнской любви. Но эта иллюзия лишает возможности исцелиться — невозможно вылечить болезнь, отрицая ее существование.

Однако увидеть правду — очень страшно. Как отдельным людям, так и обществу в целом. Многие матери не признаются даже сами себе, что не чувствуют любви к детям, — ведь это столкнет их с их собственными травмами. А сказать об этом вслух — чуть ли не преступление.

Те, кто могут смело это признать хотя бы внутри себя, — проявляют огромную силу и смелость. И открывают себе возможность к исцелению. Травмы можно исцелить. Можно вернуть человеку способность любить своих детей и любить самих себя (ведь любовь к детям начинается с умения любить себя).

Дети, которые не получили материнской любви, — это не ваша Вина, это ваша Боль.
Матери, которые не чувствуют любви к своим детям, — это не ваша Вина, это ваша Боль.
Эту Боль можно исцелить. Поток Любви можно восстановить.

Где взять любовь?

Хочет, хочется, очень сильно хочется любви. От партнера, от друзей, от коллег, от начальника, от продавщицы, от случайных прохожих. Хочется на ручки, хочется заботы, безусловного принятия, постоянного одобрения, похвалы, хочется, чтобы угадывали желания и помогали без слов, чтобы ценили и не обижали. Хочется. А нету. Как быть?

Кажется, уже не первую сотню раз я задаюсь этим вопросом, нахожу ответ, возможно, записываю его, а потом снова его ищу.

Есть красивые многим известные слова о том, что «надо взять на себя ответственность за свою жизнь, стать автором своей жизни, самому себя любить и ценить» и мол тогда все будет.

Да, я согласна с этим словами. Это все про взросление и про зрелость. И если к этому прийти, то все будет. Но как? Как к этому прийти, если сейчас я чувствую себя маленькой девочкой и хочу на ручки и любви ото всех сразу?

Часть первая. Разделить контексты и ответственность.

Упражнение 1. Выписать полные и подробные списки того, чего я хочу от каждой «категории» людей (от мужа, от подруги, от начальницы и т. д.), прочитать вслух, услышать саму себя, поплакать. Это про признание и принятие своих желаний. Бывает, что где-то в глубине души на ручки хочется, а признаться в этом даже самой себе — стыдно. И это непризнанное отвергнутое желание висит в пространстве мутной взвесью, вызывает тревогу и недовольство, а что именно происходит — непонятно.

Упражнение 2. Выписать полные и подробные списки того, чего хочется сейчас и чего хотелось в детстве от мамы, папы, бабушки, дедушки и других домочадцев. «Сейчас уже ничего от родителей не хочется. И вообще я уже взрослая, чего мне от них хотеть? Только чтоб здоровы были». Конечно, «ничего не хочется», ведь все эти желания перенаправлены на других людей (немного забегаю вперед). Поэтому. Погрузиться в «себя маленькую» и писать желания той маленькой девочки. Прочитать вслух. Поплакать. Это тоже про принятие и признание своих желаний. Которые в детстве не были удовлетворены, от которых пришлось отказаться, которые пришлось себе запретить, которые пришлось вытеснить из сознания, чтобы не было больно, чтобы выжить. Это очень сложное упражнение. Очень-очень-очень.

Упражнение 3. Сравнить списки из первого и второго упражнения. Отметить, чего такого хочется от мужа, друзей, коллег и т.д., чего хотелось в детстве от родителей. Выделить эти пункты. Потом вырезать их из первых списков и вклеить во вторые списки — туда, где им и место. Перечитать вслух. Поплакать. Когда человек не мог получить что-то от родителей, да к тому же еще и запретил себе это хотеть, вытеснил из сознания эти желания, он начинает хотеть этого от других людей. Как бы навешивает дополнительную роль, дополнительную функцию, дополнительную ответственность на других людей — ответственность родительской фигуры. Эти самые другие люди совершенно не в курсе, что они что-то такое «должны» этому человеку, что он от них ожидает каких-то родительских функций. В итоге человек снова не получает желаемое, снова травмируется, обижается и укореняется в убеждении «все плохо» («не любят», «не дают», «не понимают»). А эти самые люди разбегаются от него подальше, потому что не хотят выполнять чужую роль и нести чужую ответственность. Таки вот. Развести контексты и вернуть родителям их ответственность. Направить свои ожидания на тех, на кого они изначально и были направлены. Это тоже очень сложно. Потому что приходится сталкиваться с большим количеством чувств (о них ниже речь пойдет) от того, что ожидания не оправдались, желаемое не было получено. Даже увидеть это бывает сложно. И очень больно.

Упражнение 4. Еще раз пересмотреть оставшиеся списки из первого упражнения. И выбрать в них то, что относится не к взрослым партнерским отношениям, а к детско-родительским, даже если этих пунктов не было в списках из второго упражнения. Сделать это может быть непросто. Здесь очень уместна помощь человека, который умеет различать потребности детско-родительских отношений и взрослых, партнерских. Можно обратиться за помощью к психотерапевту. Выбрать и снова вырезать из первых списков и вклеить во вторые. Перечитать вслух, поплакать. Может быть такое, что в первых списках ничего не останется, только дырки. Часто бывает, что человек, переживший дефициты родительской любви и заботы, настолько «голоден», что, став взрослым, от отношений с другими людьми ждет только родительской любви и заботы.

Упражнение 5. Провести ревизию вторых списков. Чего хотелось и насколько это было получено. Это про то, чтобы выявить дефицитарные и ресурсные области. Чтобы понимать, что вот здесь у меня совсем дырка и мне придется с этой темой много разбираться. А вот здесь мне дали примерно половину того, что я хотела. Т.е. у меня есть позитивный опыт, просто его меньше, чем хочется. Но на тот опыт, который есть, уже можно опираться.

Упражнение 6. Перечитать родительские списки, обращаясь мысленно адресно к родителям. «Мама, я нуждаюсь в твой любви, мне нужна твоя любовь». «Папа, я хочу к тебе на ручки». «Мама, я хочу, чтобы ты меня хвалила». «Папа, я хочу, чтобы ты на меня не кричал и разговаривал со мной уважительно». Плакать, рыдать, бить кулаками, сворачиваться калачиком и дальше рыдать. Это про многое сразу. Принять свои желания, манифестировать их, заявить о них по адресу, окончательно снять ответственность за свои дефициты любви с прохожих и предъявить эти дефициты символическим родителям, прикоснуться к боли от того, что все это не было получено в достаточном количестве и качестве. Важно: заявлять об этом реальным родителям на данном этапе в большинстве случаев бессмысленно, просто испортятся отношения. Здесь идет работа с символическими родителями — внутренним образом родителя.

Что в итоге. Желания признаны и приняты. Детские ожидания любви и заботы перенаправлены со всего мира на тех людей, с которых они и начались и кому на самом деле предназначались, — на родителей. И теперь уже есть понимание, что я хочу любви и угадывания желаний не от мужа, а от мамы, похвалы не от начальника, а от папы. И так далее. Теперь есть ориентир. Если от кого-то чего-то хочется, можно свериться, действительно ли я хочу этого от того человека или я сейчас навешиваю на него функцию родителя. Есть опора на позитивный опыт. И есть видение особенно уязвимых областей.

Часть вторя. Работа с чувствами.

Что возникает из-за неудовлетворенных желаний? Очень-очень много боли. А еще много обид, претензий. За обидами стоит много гнева. И с этим лучше работать в терапии. С одной стороны, гнев нужно себе разрешить, у многих есть установка «на маму нельзя злиться». С другой стороны, нужно суметь не обрушить весь этот гнев на реальную маму в неэкологичной форме. Если обрушить, мама, скорее всего, все равно не поймет и не примет, а у человека будет чувство вины, что маму обидел.

Тут длинная цепочка: разрешить себе хотеть (любви, заботы, внимания и т. д.) и принять свои желания; разрешить себе хотеть этого от родителей; принять и признать, что вовремя все это не было получено; принять и признать свои обиды и претензии за это; принять и признать и прожить свой гнев.

В процессе этой цепочки случается вот что: человек уже разрешил себе хотеть, дал себе право иметь, дал себе право просить, почувствовал свой гнев и свою силу. И все это может перерасти в требование. «Я имею право на любовь! Они должны были меня любить! Недолюбили!!! Где положенная мне порция родительской любви? Где, я вас спрашиваю?! Хочу!!! Хочу!!! Хочу немедленно!!! Пусть долюбят!!! Иначе где мне все это взять?!»

И тут должна произойти встреча с еще одним болезненным чувством. С потерей, утратой, скорбью. То, что недодали, — уже недодадут, это потеряно. Вот там, тогда, в далеком детстве, именно от родителей. Этого не было и не будет. Это важно увидеть, принять и отгоревать. В этом месте возникают вопросы «почему со мной так?», «за что мне такая судьба?», «чем я это заслужила?». Появляется чувство несправедливости. Увы. Дерьмо случается. Культурно-исторический контекст был таков, что вот конкретно этот человек родился у конкретно этих родителей в конкретно это время и конкретно таким образом не получил любви. Все. Факт. Свершившийся. Да, это несправедливо. В этом месте выбор. Оставаться жертвой несправедливости или идти дальше, отгоревав потерю и несправедливость.

Почему важно признать это как потерю и отгоревать? Если этого не сделать, то к родителям так и будет направлено ожидание любви. И оно будет фонить в отношениях с другими людьми. Но удовлетворения так и не будет. А функция горевания в том, чтобы развязать эту связь, освободить энергию, которая направлена на недоступный, недостижимый объект. И направить эту высвободившуюся энергию на доступный и достижимый объект. А это уже следующий ход.

Часть третья. Стать себе родителем.

Все, потеря родительской любви принята и отгоревана. Ждать любви больше не откуда. Самое время начать любить себя самостоятельно — как раз направить энергию на доступный объект — на себя. Из того списка ожиданий многое можно сделать самостоятельно. Многие дефициты можно восполнить в психотерапевтической работе со специалистом, а потом научиться давать себе это самостоятельно. А что-то из этого нужно принять просто как невосполнимую потерю. Можно покормить себя из бутылочки с соской молоком, восполняя дефициты соответствующего возраста. Можно даже символически побыть у терапевта «на ручках» и попить молочка из бутылочки, чувствуя при этом контакт с живым человеком, получая принимающий, одобряющий, отражающий взгляд глаза в глаза — это может дать новый опыт безопасности, принятия, глубокого контакта, хорошего отражения, хорошего удовлетворения потребностей. Но вот такой вот опыт получить с мамой и ее грудью — это уже невозможно, это та потеря, которую нужно пережить.

И тогда уже любовь появляется внутри самой себя. Можно слышать и удовлетворять свои желания. Можно себя хвалить и одобрять. Можно себя ценить. Можно давать себе внимание. Можно символически брать на ручки маленькую себя. Можно о себе заботиться и не давать себя в обиду, защищать себя, делая это экологично. Это и есть ответственность за свою жизнь. И тогда я ее не перекладываю на других, потому что сама могу. Не жду чего-то снаружи, потому что все есть внутри. И люди уже не разбегаются, потому что я не навешиваю на них чужих ролей.

Итого.

Разделить контексты: где взрослые ожидания от других людей, а где детские ожидания любви от других людей, которые на самом деле направлены на родителей. Принять свои желания. Принять и прожить боль от неудовлетворенных желаний. Принять и прожить гнев от неудовлетворенных желаний. Принять и прожить утрату, скорбь от того, что что-то не было получено и получить уже невозможно. Научиться восполнять свои дефициты самостоятельно. Наслаждаться и радоваться жизни.

10 сентября 2016